eurasiabooks (eurasiabooks) wrote,
eurasiabooks
eurasiabooks

Categories:

За кулисами Франко-германской войны

Узнав о начале войны, немецкий народ поднялся в едином порыве. Нападение извечного врага сплотило всех; разногласия были забыты. Каждый был готов принести на алтарь Отечества все, что только мог. Немцы осознали себя единой нацией, и под грохот орудий было провозглашено создание Германской империи.

Именно так описывали происходящее многие журналисты. «Нет больше пруссаков, баварцев, вюрттембержцев; есть лишь воодушевленные, наполненные радостной любовью к Отчизне немцы» - писала, к примеру, «Аугсбургская всеобщая газета». Им на протяжении последующих десятилетий вторили авторы немецких школьных учебников и популярных патриотических книг. На самом деле ситуация выглядела несколько иначе.

Для большинства немцев начало войны стало полной неожиданностью, громом среди ясного неба. Патриотический подъем действительно имел место; отправлявшегося из Берлина на театр военных действий прусского короля провожали ликующие толпы. Венский журналист Генрих Поллак, оказавшийся в эти дни в прусской столице, вспоминал: «Войска, проходившие через город, встречали восторженный прием, а перед королевским дворцом стояли сотни людей, смотревшие на <…> окно рабочей комнаты короля и громко ликовавшие каждый раз, когда старый монарх появлялся в нем или хотя бы тень свидетельствовала о его присутствии. Ничто не указывало на серьезность ситуации, на опасности, которые влечет за собой война. Все выглядело так, словно она уже завершилась, словно кампания уже увенчана победой – таким было повсеместное воодушевление, охватившее в равной степени все слои населения». Бешеную популярность приобрела песня «Стража на Рейне» - несмотря на то, что текст ее был написан еще в 1840 г. и положен на музыку в 1854 г., многие впервые услышали ее только в эти летние дни 1870 г.

Однако этот энтузиазм был характерен в первую очередь для прусского среднего класса, сосредоточенного в больших городах. В сельской местности, на недавно присоединенных к Пруссии территориях, а также в южногерманских государствах реакция на начало войны была далеко не столь восторженной. Британский журналист У. Рассел вспоминал о весьма холодном приеме в Ганновере: «Наш военный эшелон не вызывал ни малейшего энтузиазма у горожан, рабочих и крестьян, находившихся на вокзале. Они смотрели на нас холодно и не отвечали на приветствия солдат».

В Бадене преобладал страх перед возможным французским вторжением – страх, который не удалось полностью преодолеть почти до самого конца войны. Такие же опасения существовали в баварском Пфальце и в западных провинциях Пруссии; их разделяла даже супруга прусского кронпринца. Аналогичная ситуация сложилась на побережье Северного моря, где местные жители с тревогой ждали французского десанта. В начале войны победа ни в коей мере не казалась гарантированной, и только блестящая августовская кампания изменила настроения к лучшему.

Попытка сформировать в Вюрттемберге добровольческий корпус провалилась в связи с нехваткой добровольцев. У большей части баварцев война также не вызывала большого энтузиазма. В конце июля, когда прусский кронпринц посетил столицы южногерманских государств, войсками которых ему предстояло командовать, его повсюду встречали с большой пышностью. Однако внешний блеск не мог обмануть проницательного наблюдателя; князь Хлодвиг цу Гогенлоэ-Шиллингсфюрст писал в своем дневнике: «Публика дружелюбно приветствовала его и кричала «ура», но не слишком мощно. Было много людей из низших классов, рабочих и так далее, а они в Мюнхене не особенно воодушевлены начавшейся войной и не склонны чествовать прусского принца»

Многим «маленьким людям» война с самого начала принесла, в первую очередь, растущие сложности. Десятки и сотни тысяч молодых мужчин покидали свои рабочие места. Отцы семейств оставляли жен с малолетними детьми, материальное положение которых драматически ухудшалось. Мобилизация нарушила нормальное течение экономической жизни, западные районы Пруссии оказались на некоторое время фактически изолированными от остальной части королевства. В результате местами крестьяне не могли сбыть продукты своего труда, а горожане вынуждены были платить высокую цену за продовольствие. Сам по себе урожай 1870 г. оказался достаточно хорошим, однако с его уборкой возникали большие проблемы. Крупнейшим потребителем продовольствия стала армия. Все это в совокупности привело к росту цен на товары первой необходимости, который стал особенно заметен зимой.

Аналогичные процессы происходили и в сфере занятости: в то время как в одних регионах проблема была в нехватке рабочих рук, в других тысячи людей не могли найти себе работу. В шахтах Гарца не хватало горняков, на военных предприятиях росли зарплаты, а множество мелких фирм разорялись и увольняли сотрудников. Поскольку железные дороги работали в первую очередь на фронт, гражданские перевозки столкнулись с серьезными трудностями, что не позволяло оперативно скорректировать возникший дисбаланс. Уровень жизни большей части населения сильно упал. При этом в наибольшей степени пострадали представители бедных слоев – мелкие крестьяне, ремесленники, торговцы.

Экономика германских государств оказалась совершенно не готова к начавшейся войне. Атлантическая торговля была прервана французской блокадой; оживленный гамбургский порт, один из крупнейших в Европе, на несколько месяцев просто замер. «Теперь, после начала войны, торговля и деловая жизнь повсеместно остановились» - докладывал чиновник из Кенигсберга. Курсы ценных бумаг упали, и даже новости о первых победах способствовали лишь ограниченному оживлению на финансовом рынке. При этом импортные товары (такие, как табак) становились дефицитом, а экспортные (одежда) имелись в избытке; на западе страны цены росли, а на востоке местами снижались в связи с нехваткой платежеспособного спроса. Такой же дисбаланс наблюдался между различными отраслями промышленности. Например, предприятия машиностроения вынуждены были сократить производство, в том время как вагоностроительные компании переживали настоящий бум.

Пострадавшие – от вдов и сирот до влиятельных объединений предпринимателей - обращались за помощью к правительству, которое, однако, не спешило компенсировать их потери. Выплаты семьям мобилизованных, оставшимся без средств к существованию, оказались невелики. Предпринимателям, пострадавшим от блокады и военных действий, была обещана компенсация за счет будущей французской контрибуции.

Однако все выглядело не так плохо, пока сохранялась надежда на короткую кампанию в стиле австро-прусской войны 1866 г. Череда стремительных побед, увенчанная Седанским сражением, вызвала настоящую эйфорию в германских государствах. Недавние страхи оказались полностью забыты. В городах началась сплошная череда праздников: салюты, иллюминации, факельные шествия сменяли друг друга. «Почти непрерывно поступающие известия о блестящих успехах немецких армий, - докладывал из Берлина в Штуттгарт вюрттембергский посланник, - привели город в состояние лихорадочного возбуждения. (…) Весь город украшен флагами, (…) впечатление от блестящих побед при Вайссенбурге, Верте и Форбахе исключительное. (…) Перед дворцом короля постоянно находятся большие толпы людей, с нетерпением ожидающие новых известий. Королева должна была много раз выходить на балкон».

Даже скорбные известия о больших потерях не смогли существенно повлиять на общий эмоциональный подъем. Однако эйфория имела и свою обратную сторону: после громких побед люди надеялись на скорое заключение мира. Когда этого не произошло – более того, кампания начала откровенно затягиваться – на смену восторгу пришло разочарование. Первые его проявления оказались заметны уже во второй половине сентября.

Зимой настроение достигло своей низшей точки. Праздники в честь успехов германского оружия практически полностью прекратились. В Южной Германии после капитуляции Меца их не было вовсе; новости о победах вызывали не столько радость, сколько беспокойство за судьбу близких, которые могли погибнуть в бою. Усталость от войны выражалась и в уменьшавшейся готовности немцев подписываться на военные займы и делать пожертвования на благотворительные цели.

Даже провозглашение империи не вызвало всплеска энтузиазма. Только окончание войны привело к новой волне ликования. Заключение предварительного мира, а затем и возвращение победоносных войск на родину вновь сопровождались массовыми торжествами, иллюминациями и салютами. День рождения императора – 22 марта – отмечался как общенациональный праздник.

Из книги: Бодров А.В., Власов Н.А. Железо и кровь. Франко-германская война. СПб.: Евразия, 2019
Tags: Военная история
Subscribe

  • Наполеон: между историей и легендой

    Наполеон притягивает и отталкивает, завораживает и вызывает неприятие, но никого не оставляет равнодушным. В 2019 году исполнилось 250 лет со дня…

  • Василиск

    Василиск... какие ассоциации вызывает у Вас это слово? Древние мифы? Сцены из "Гарри Поттера"? В этой книге исследуются античные и средневековые…

  • Игра в цивилизацию. От Спарты до Византии

    В серии Parvus libellus выходят сразу две книги Егора Холмогорова. Обе они носят в значительной степени полемический характер и посвящены…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 7 comments